?

Log in

Предложение!

Переименовать сезоны.
С ноября по март - зима.
С конца мая по начало сентября - типолето.
С марта до конца мая и с начала сентября до ноября - хрень какая-то.

А вот задолбалась

у нас просто охрененная любовь. и бла-бла-бла.
он может часами лежать со мной на кровати.
сутками иметь мои кучеряво напудренные мозги.
и никак не может определиться, пойдет ли со мной или не пойдет в заведение т.

задолбало.

мило)


Сказка про dead_julietta
А.Линдгрен - Малыш и Карлсон(отрывок)


Вернувшись домой с карманами, набитыми сластями, dead_julietta увидел, что в столовой вся семья - и avasiliev, и jenn_only, и krilataya_vedma, и avasiliev - пьет послеобеденный кофе. Но у dead_julietta не было времени посидеть с ними. На мгновение ему в голову пришла мысль пригласить их всех к себе в комнату, чтобы познакомить наконец с semifinalist. Однако, хорошенько подумав, он решил, что сегодня этого делать не стоит, - ведь они могут помешать ему отправиться с semifinalist на крышу. Лучше отложить знакомство до другого раза.

dead_julietta взял из вазочки несколько миндальных печений в форме ракушек - ведь semifinalist сказал, что печенья ему тоже хочется, - и отправился к себе.

- Ты заставляешь меня так долго ждать! Меня, такого больного и несчастного, - с упреком сказал semifinalist.
- Я торопился как только мог, - оправдывался dead_julietta, - и столько всего накупил...
- И у тебя не осталось ни одной монетки? Я ведь должен получить пять эре за то, что меня будет кусать шарф! - испуганно перебил его semifinalist.

dead_julietta успокоил его, сказав, что приберег несколько монет.
Глаза semifinalist засияли, и он запрыгал на месте от удовольствия.

- О, я самый тяжелый в мире больной! - закричал он. - Нам надо поскорее уложить меня в постель.

И тут dead_julietta впервые подумал: как же он попадет на крышу, раз он не умеет летать?

- Спокойствие, только спокойствие! - бодро ответил semifinalist. - Я посажу тебя на спину, и - раз, два, три! - мы полетим ко мне. Но будь осторожен, следи, чтобы пальцы не попали в пропеллер.

Хотите получить свою сказку?

© qq_s md_mx alex_ginda

My own

Голубая пижама, иссиня-бледное лицо, по-детски и даже мальчишески торчат по бокам грудной клетки ребра.
Это не холокост)
Мой убивающий вечер.

Я танцую перед зеркалом самбу, вырисовываю "восьмерки" бедрами и восхищаюсь своим прессом =)

Ага. А теперь спать.
Я чувствую себя умирающим лебедем.
Синдром холодной аудитории. Ага.
Вслед за руками замерзает все, что должно обеспечивать нормальное функционирование органов. Покрывается ледяной пленкой улыбка и становится просто смертельно бледной. Под снежным настом - похоронена вся радость.
Life's good. Я действительно так считаю.
Только сегодня вторник и ночь была почти бессонной.

Отвратительная сонливость и общая разбитость.

Доедаю коробочку зефира в шоколаде. И не думаю себя ограничивать.
#нельзя отказывать себе в своих желаниях#

Не писать стихи о мрачной безысходности и обреченности.
Не есть много сладкого.
Не подводить глаза черным.
Не спать до обеда...
Аnd so on...
#да, прям щас#

I want some more

Хочу увидеть потрясающе красивый сон.
Чтобы забыть о реалиях электромагнетизма и радикальных реакций людей (или реакций радикального замещения?).
Чтобы все было звеняще-летним и лучезарным.
Чтобы там были мы.

Посмотрим.

Homecoming

Вздумалось мне, что можно возвратиться в эту странную атмосферу жж.
Велкам)

Прощаюсь...

нет, не с прошлым...
Оно - неотъемлемая часть. Живущая...
Хрень какая-то с настроением...
Хочу...

Гы))

БИОРИТМЫ для infodead_julietta, на 23 августа 2006:

    ▕▄▏↗  Физический (непредсказуем!)
    ▕▁▏↘  Эмоциональный (совсем мало)
    ▕▄▏↗  Интеллектуальный (непредсказуем!)
    ▕▃▏↗  Общее состояние (так себе)

ХРОНОБИОЛОГ РЕКОМЕНДУЕТ:

  - Прогуляйтесь по улице с infosemifinalist

info

Дожили...)

Хочу чего-нибудь теплого и мягкого рядом... его...)
А еще почему-то захотелось, чтобы меня как-нить попсовенько обзывали - типа солнышек и тому подобной дряни =)))
Глупо. неосмотрительно.
Но безвозвратно отдавать...

О словах и реальности...

Че-то не складываются у меня слова... а сказать хотела...

Все-таки эти два понятия соотносятся в большинстве случаев. Даже если это преднамеренная ложь или шутка. Действительна и фраза «в каждой шутке...».
А это ведь из-за моего взгляда на эту жизнь. Нет, я однозначно много думаю. Надо с этим завязывать) Уже и не вспомню, что сделало меня такой серьезной)) # ирония #

Странные у меня какие-то ощущения в связи с поездкой...
Ну, да все будет хорошо...) я знаю))
Хех) первый раз отпостила одинаковую запись в два днева... здесь - чтобы было развитие моего ужаса, там...просто я могу это отписать и там.

Какой холод...
Спала, закутанная в одеяло, и это при наших температурах)
Руки – даже горячие, от слез. Всю – колотит.
Глупости.

В зеркалах...

Здесь позволю себе сделать то, что мне не удалось осуществить на первом дневнике...
Выложу последний рассказ.

В ЗЕРКАЛАХ

Когда каждый звук – воспоминание, а воспоминания – цепи, обматывающие все тело, сковывающие движения, возвращающиеся в мысли – откуда они и берут свое начало... Все становится замкнутым. Пространство, любое пространство, даже если это огромная поляна, остается только для одного – тебя, в котором конденсированы все границы этого места. Сходится в одной точке.

Закрыть дверь. Услышать знакомый щелчок замка. Зайти в квартиру.
Замкнуться в себе.
Сомкнуть губы, беззвучно рыдать. Не давать голосу вырываться – чтобы не вспоминать. Потому что нет контроля над потоком.

А ведь я могла контролировать даже свои сны. Пока все не повернулось, пока я не начала понимать, что контроль всегда относителен, что он слишком относителен – стоит только немного перенести систему координат...

Расплываются слова в попытке высказаться... Расплываются образы в глазах. Раскрываются все окна под одним моим взглядом, и в них разлетаются стекла от одного моего слова – крика, который больше не хотел держаться, который больше не будет пытаться вырваться – его больше со мной не будет, и мне больше не нужно слышать его назойливость. Все.

Четкость, бьющая правильностью своих линий: ночь и тени, - яркий огонек тонкой церковной свечи заставляет их отображаться темной точностью на стенах. Смотрю в зеркало – это как гадание, только страшнее, - я смотрю не в себя...


В моем зеркале отражался коридор...

Кто бы ни стоял около отражающего предмета, к которому многие так привыкли, я видела одно – безмерно темный и до безумия яркий коридор... Туда уходило все лишнее, оттуда приходило все недостающее и возвращалось все близкое. И не прожечь его стены...
Кто бы ни отражался в зеркале, он видел только себя – необузданно любующийся и странно увлеченный.
Только я была видна четче других, до невозможности контрастируя с этим коридором.

Не предвещая ничего необычного в том, что я называю неестественным, – в своей жизни, дежурно проходило утро. Когда бьющиеся невнятные ощущения и образы из собственных инореальностей уже почти перманентно-обычны, когда привыкаешь видеть не то, что большинство остальных, там – где меня уже давно нет, становится невыносимо. Жуткими рядами выстраиваются лица, в которых сияют отвратительно сверкающими стразами высокомерная надменность и непонимающая глупость; страшными шеренгами построены ноги, способные затоптать тех, кого не увидели с высоты птичьего полета ( = ползущего червя) свисающие на разлагающихся мышечных волокнах глаза... Так и руки с острыми пальцами тянутся к другим, которым не нужно вырываться – они просто прозрачностью частот просачиваются, забирая с собой лишь необходимое – и больше не за что зацепиться – поиски ни к чему не приведут – не появятся нигде.
Так и не внемлющий тихим строкам слух не различит тишины возникновения...
Но это не полностью их вина – просто они не там живут, просто не хотят…


Утро продолжалось: в чьих-то глазах ясно виделись еще не выброшенные из головы ноты сна, причудливо складывающиеся в невнятную мелодию, заставляющую веки слипаться, в других – уже появившееся неадекватное желание унизить кого-либо, были и сияющие чуть теплым огоньком утренней радости, но в большинстве глаз – и просто невнятные туманности. А я не хотела видеть ни четкость, ни расплывчатость эмоций... Совсем скоро – после мнимо бесконечной ежедневной суеты, я вернусь в свои зеркала. Они не те, в которые может смотреть каждый, не боясь за то, что они увидят именно себя...

И в зеркале снова вижу невиданность. Цвета изменяются, ошибки – искажения пространства исправляются, совершенствуется система исчисления, приемлемая для меня одной. Всматриваюсь в свое отдаляющееся изображение. Не так, как должно быть. Не так, как я привыкла видеть. Зеркало проникает в зеркало – а я между ними. Раскрывается трехмерной разверткой комната и все предметы, в ней находящиеся. Выворачивается воздух, превращаясь в ток голубоватой плазмы. Спектром разлетается белый лист бумаги, а лампочка под абажуром разрастается яркостью – и быстро сжимается, становясь черной дырой.
...Поверхность из индия и серебра покрывается туманностью...

В попытке удержать что-то, принадлежащее пресловутой реальности, переплетаю лески, которые бросает мне полутень за зеркалом – бесполезно: все слишком тонко – игра на полугранях. Внезапный страх того, к чему я стремилась. Непреодолимая боязнь, здесь совсем другие преломления.

Неминуемо помещена в резервацию собственной полудремоты. Ритм биения сердца – неравномерный, скачущий, именно как в чередующихся фазах сна. Анализаторы организма воспринимают информацию, но отказываются ее конденсировать и воспринимать в той мере, в которой она становится воспринимаемой.

Теперь – идти по коридорам.
Все приобретает слишком четкую структуру. Просто это – как сон, который так хорошо запомнится, когда бы ты не проснулся; как тоннель, поглощающий краски своей захватывающей темнотой, которая засасывает необузданным желанием увидеть – что же за этим насыщенным черным.

Движение – ускоренное. Будто силы, во много раз мощнее гравитационных, завлекают в центр необъятности отражающих поверхностей.
Как ядро планеты – с приближением к нему нарастает температура; что-то таинственное – когда подходишь плотнее к тому, к чему так долго тянулся, становится страшно...

Феерия той яркости, которой дышала темнота, которая скрывалась за угольно-черными стенами. Ужасающе-мощное по своей неизведанной природе действо. Искрящиеся листья почти реальных деревьев разбрасывают свои брызги-вспышки, и они, касаясь огромных резервуаров с формалином, освещают людей, с яростью открывающих глаза. В фонтанах дивной красоты утопают порочные путы, а кто-то пытается в струях разъедающей жидкости смыть уродливые разводы грима, но смывает с себя лишь лицо. На рассохшихся досках обвисают распятые одежды – их задерживают гвозди, давно заржавевшие от кислого дыма, исходящего от кусков ткани.
Напротив полунеприглядности, кажущейся манящей на первый взгляд, - тихий сумрак гаснущих фонарей... и единения с собой.

Увидеть – и вернуться. Обратно – бежать... Чтобы снова пытаться держать бразды контроля.


Я сидела на бордюре и пыталась понять, кто я такая. Тихие слезы, которые никто, даже я, не замечал, лились медленно, но стремительно, капая на одежду. Они были крупными, как после долгих и тяжелых мыслей. Обрывки дней, всплывающие в памяти, и монолитно-лежащий сон о другой грани нагнетали эмоции, снова крик, но уже другой. Никто не обернулся и не подошел.
Глубокая ночь.
И больше нет зеркал.

Из тех, легко поддающихся влечениям, ускальзывающих за этой мимолетностью. Думая, что это – навеки. В такой идее свои грани открывают зеркала...

19.01-19.05.2006